+42.07
Рейтинг

Андрей Степанов

Рестораны (общепит) и парикмахерские: Российская империя vs. СССР


Зал ресторана "Медведь", Санкт-Петербург

Зал рестрорана «Медведь», Санкт-Петербург

Петропавловец, бывший лейб-гвардеец, о советском сервисе и «общепите» в Петропавловске и Пресновке (и — в дореволюционных Москве и Петербурге… для сравнения)…

Отрывок из воспоминаний прапорщика лейб-гвардии конной артиллерии Г.А. Римского-Корсакова (учился в училище правоведения, затем вольноопределяющимся пошел в гвардейскую артиллерии, воевал в Первую мировую, в т.ч. и в Востчной Пруссии, после 1918 г. остался в СССР, умер в начале 1970-х), полный текст воспоминаний (писались в 1960-е гг.) которого был любезно передан сыном А. Г. Римским-Корсаковым (и в настоящее время рассматривается вопрос публикации).
Отрывок относится к бытовым зарисовкам и сравнению нравов царского и советского времени.

«На военной службе я стал стричь голову машинкой №00. Когда в 1914 году я отправлялся на фронт, то вместе с термосом и флаконом одеколона купил себе машинку „00“, с которой не расставался вплоть до 1950 года, когда её у меня украл школьник, товарищ сына. Брился я всегда безопасной бритвой, и поэтому пока у меня была машинка, я никогда не ходил в парикмахерские. И вот, начав бывать после 1950 года по необходимости в парикмахерских города Петропавловска, где я проживаю (написано в 1965 году — прим. А.Р.-К.), я наглядно мог убедиться в глубине той пропасти, которая отделила советский мир, советский быт, воспитание советских людей, от старого, дореволюционного мира, его обычаев и понятий о благопристойности и вежливости. Впрочем, и наши общественные столовые и магазины также указывают на резкие изменения, происшедшие в сознании людей.

До 1917 года нельзя себе было представить, чтобы не только в столицах, но даже в самых глухих и жалких провинциальных городках России мастера-парикмахеры могли бы себя держать развязно и невнимательно с посетителями. У нас утерялся секрет, или вернее, элементарное правило вежливого и приветливого обхождения с клиентами. Как правило, у нас „мастера“ (за редким исключением очень низкой квалификации) ведут между собой очень оживленный и громкий разговор о своих личных делах, совершенно не считаясь с присутствием клиентов, игнорируя как бы самый факт их существования, как будто они имеют дело не с людьми, а с заводскими станками, на которых они должны побольше выработать, побольше заработать, перевыполнить план, руководствуясь лозунгом: „готово, следующий!“.

Было бы неправильно думать, что до революции работники парикмахерских не старались бы побольше заработать. Но в основу их работы было положено качество их труда, а не количество обработанных голов. И в понятие качества работы входило не только умение стричь и брить, но и уменье занять посетителя. Как „обходи­тельно“, вежливо, предупредительно, а главное внимательно относились работники парикмахерских к посетителям, стараясь сделать все возможное, чтобы произвести приятное впечатление уменьем себя держать с достоинством, без раболепства и пресмыкательства, уменьем вести благопристойный разговор. Клиента полагалось занимать, и уменье это делать очень ценилось. От обстановки, от уменья принять клиента зависела посещаемость парикмахерской, т.е. доход хозяина, а также и мастеров, которые получали за свой труд „на чай“ от 30 копеек до одного рубля. Миллионер А.А.Бахрушин давал “на чай” не больше 15 копеек.

В женских отделениях у посетительниц бывали свои любимцы из мастеров, на которых под большие праздники, устанавливалась очередь. Многие состоятельные клиентки приглашали мастеров к себе на дом. Поговаривали, что иногда тут дело не обходилось без романов.

В известной московской парикмахерской „Базиля“ на Кузнецком мосту одновременно работало не менее десяти мастеров, но было тихо, как в церкви. Конечно, разговаривали с клиентами в полголоса, чтобы не нарушить тон спокойной благопристойности учреждения, чтобы не делать этот разговор общим, чтобы проводить его более интимно. Со случайными посетителями разговор шел на обывательские темы: „лед прошел“, „весна обещает быть холодной“, „открывать сад Эрмитаж будут в шубах“ и т.п. Но как только посетитель начинал делаться „своим клиентом“, разговор менялся. С ним можно было поговорить и на городские, и на общественные, и даже политические темы.

В Москве я обычно стригся у „Братьев Орловых“ на Тверской, против Брюсовского переулка. Однажды, поговорив со мной о Гучкове, новом городском голове, о борьбе графини Уваровой с городской управой за запрещение проводить трамвай по Красной площади, мастер прошептал мне на ухо: „А вот тот господин у окна, это сам сенатор Гарин...“. Взглянув в указанную сторону, я увидел крайне невзрачного господина средних лет, с несколько уродливым оскалом рта, как будто он все время смеялся. Этот сенатор приехал в Москву в связи с шумом поднятым газетами по поводу будто бы открывшихся больших злоупотреблений в московской полиции, и у градоначальника, генерала Рейнбота, обвинявшегося в получении взяток с публичных домов. Результатом ревизии Гарина явилась отставка Рейнбота. Не знаю, брал ли Рейнбот взятки или нет, но один из самых шикарных веселых домов в Москве помещался на Спиридоновке напротив дома Морозова, где проживал сам градоначальник с супругой. Рейнбот был женат на Зинаиде Григорьевне Морозовой, вдове известного мецената-миллионера Саввы Ивановича Морозова.

Очень часто именно от своего парикмахера можно было узнать какую-нибудь городскую новость, узнать „верную лошадь“ на ближайших бегах, услышать, как реагирует город на новый закон или распоряжение правительства, узнать сколько „взял“ Шаляпин со своего концерта, посудачить про новое чудачество авиатора Уточкина и т.д.

Каждый мастер должен был знать своего клиента, знать круг его интересов, интересоваться его делами, но без навязчивого любопытства, знать когда можно было пошутить, а когда и «посеръёзничать». Вся эта „политика“ требовала основательного знания жизни, опыта, ловкости, смышлености, дипломатического такта. Вот почему посещение парикмахерской в старое время многим доставляло такое удовольствие, что они ходили туда каждый день.
Недавно (в 1960-е годы — прим. А.Р.-К.), находясь в парикмахерской, я услышал, как одна из мастериц, проводив своего клиента, громко жаловалась на него: „Подумайте только, я ему предлагаю освежить голову, а он говорит — “не надо».- Ну, не хочешь и черт с тобой, старый пес". Комментария этот факт не требует.

С таким же чувством приятного удовлетворения, чувством радости бытия, происходило и посещение в далеком прошлом ресторанов. В России меньше, чем в какой-нибудь другой стране, обед являлся актом, освещенным традицией. Но, тем не менее, и у нас умели обедать, каждый по своему достатку. Существовало три вида «точек питания»: кафе-столовые, чаще всего при кондитерских, без подачи горячих кушаний и спиртных напитков; рестораны (1, 2 и 3 разрядов), посещаемые чиновниками, интеллигенцией, служащими, студентами, торговым классом. Для низких слоев населения были многочисленные чайные, трактиры, пивные, кухмистерские. В каждом из этих заведений посетитель встречался уважительно, обслуживался со вниманием, не­зависимо от того, сколько он съест и выпьет. Гвардейские офицеры могли посещать рестораны только 1-го разряда. В ресторане “кафешантанов” разрешалось находиться только в кабинетах, а не в общей зале.

Были извозчичьи чайные, где хозяева раза два в год кормили и поили посетителей бесплатно (на именины хозяина). Были студенческие столовые, где обед (щи с мясом — 200 гр. и котлета — 200 гр., с гарниром) стоил 27 копеек. В Народных домах котлета стоила 6 копеек, и была чистота поразительная.

Накормить вкусно, обслужить быстро и внимательно, с тем, чтобы захотелось прийти сюда ещё раз и ещё много раз, — таков был закон частного предпринимателя, трактирщика. В ресторан приходят, чтобы поесть и отдохнуть, для деловой беседы и для приятного времяпрепровождения. В ресторане каждый находит то, что ему нужно. И у «Эрнеста» — в самом дорогом и аристократическом петербургском ресторане, помещавшемся на Каменноостровском проспекте (между прочим, у него не было никакой вывески), и в самой бедной харчевне Галерной гавани посетитель встречался с уважением, как гость хозяина. Только у «Эрнеста» обед с бутылкой вина стоял 15-25 рублей, а в Галерной — 25 копеек.

Все мысли хозяина ресторана, трактира, пивной были направлены на то, чтобы привлечь, как можно больше посетителей. Если мне в «Праге» что-нибудь не понравилось, то я буду ходить в «Метрополь» или «Эрмитаж». Если рабочих Трехгорки плохо обслужит хозяин в трактире на Пресне, то будьте уверены, что они к нему не придут посидеть за кружкой пива после работы, а их трудовые деньги заполучит какой-нибудь другой паук в Проточном переулке.
Как-то я был в Пресновке (поселок в Северном Казахстане — прим. А.Р.-К.), в 1942 году, в районной столовой, один вид которой, казалось, был скопирован с харчевни Калифорнии или Аляски, как мы их себе представляем по рассказам Джека Лондона, Майн-Рида, О.Генри. Совсем молоденькая официантка во время подачи обеда посетителям села на стул и начала щелкать семечки.

«Что случилось, Клава? — спросила её буфетчица. — Почему ты перестала подавать обед?».
«А, ну их к черту. Надоели», — очень просто ответила девушка.

В столовой №1 в городе Петропавловске в углу стояло переходящее Красное Знамя, награда за лучшую работу. Во время обеда, в разгар работы, в столовую пришла официантка Тася, бывшая в этот день свободной. Она только что купила себе босоножки. Это событие крайне заинтересовало всех остальных официанток. Они бросили обслуживать посетителей и начали по очереди примерять туфли, высказывая попутно свои замечания и веские соображения. Одна из них объясняла своим товарищам по работе, что, как известно, от рези­новой подошвы очень потеют ноги. Другая, не менее авторитетно говорила о том, что от матерчатых туфель всегда бывают мозоли, от которых она не знает, как избавиться. А посетители? Они сидели тихо и смирно, не протестуя, и терпеливо ожидали, когда кончится эта импровизированная конференция по мозолям!

Конечно, описанную сцену увидеть в дореволюционное время в каком-нибудь ресторане было бы невозможно. Это было бы немыслимо увидеть и в любом трактире, где посетителей обслуживали не лакеи во фраках, а половые, “молодцы”, как их называли — в белых рубашках и штанах. Ничего подобного нельзя было бы встретить и в демократических «Народных домах», которые обслуживались тоже девушками-официантками.

Я ручаюсь, что за всю историю торговли в России не могло быть случая, когда продавец старался бы опорочить качество продаваемого им товара. А вот я, покупая однажды в предвоенные годы соевые конфеты в одной из московских кондитерских, услышал от продавщицы искреннее сочувствие: «Как вы можете есть такую гадость?». Другой раз в Мосторге, когда я покупал ботинки, продавщица с полным сознанием своего гражданского долга предупредила меня: «Не берите эти ботинки — это стахановская работа» (то есть брак!!!)".

http://kap1914.livejournal.com/68469.html
  • avatar
  • 0
  • Количество просмотров топика 1435

"Привет из Петропавловска!"

Привет из Петропавловска

Издательство «Северный Казахстан» выпустило фотоальбом с видами исторических зданий Петропавловска. Тираж ограничен, желающим приобрести — звонить по тел. (7152)-33-63-77
  • avatar
  • 0
  • Количество просмотров топика 863

МОЙ СТАРЫЙ ГОРОД, ТЫ – СУДЬБА И ПАМЯТЬ

Прилечу издалека…
Хоть на час, хоть на минуту.
Чтобы щёки мне ожёг,
Бил крупой оледенелой
Петропавловский снежок,
Самый колкий, самый белый.
Пусть на Пушкинской, в конце,
За панельными домами,
Будет дом. А на крыльце
Снег хрустит под сапогами…


Эти строчки нашего земляка Юрия Гусинского о родном городе звучат очень локально и щемяще. Улица Пушкина (Пушкинская до 1925 года) была когда-то (до Вознесенского проспекта) центральной улицей, самой оживлённой, с лучшими домами и магазинами.

Долгие годы мы жили в старом городе и очень приблизительно знали его историю. Чего стоит одна Петропавловская крепость, об истории которой мы никогда ничего не слышали даже на школьных уроках. А между тем исторический очерк «Город Петропавловск за 200 лет (1752 – 1952 г.г.)» А.И. Семёнова более полувека пролежал в краеведческом музее. Известно, что автор главной книги о прошлом Северного Казахстана составил также и список архитектурных памятников г. Петропавловска. Любопытно было бы уточнить, что же мы потеряли, сравнив список Семёнова со списком № 358 от 20 декабря 2010 года. Зачем? Чтобы знать и помнить! Помним же мы Универсальный магазин на Пушкинской, безвозвратно утраченный, но памятный по открыткам и старинным фотографиям.

Как-то летом в центре города меня остановила стайка ребятишек в возрасте от 6 до 16 лет, стояли они у дома купца Шамсутдинова (старожилы ещё помнят, вероятно, дежурную аптеку и общество «Знание» в этом здании). Старший из детей задал мне кучу вопросов: «Что это за дом? Когда построен? Кто был хозяин? Кто архитектор?»
Как смогла, объяснила, ответила на вопросы. А ведь на этом архитектурном памятнике давным-давно должна быть установлена мемориальная доска с ответами на все вопросы. И традиционной гарантией – «Охраняется государством!» («Где доски, Зин?»). В свою очередь, я спросила деток, откуда они, такие любознательные. Оказалось, что дети приехали с Бензостроя. Уже лет 20 (целое поколение выросло…) на этой городской окраине нет библиотеки, кинотеатра. А что есть? Из очагов культуры, может быть, Интернет. Хорошо, если доступный и умный.

Грамотные, информационно исчерпывающие мемориальные доски – это, кстати, атрибут любого цивилизованного населённого пункта, в том числе и областного центра.
На этот счёт есть одна трогательная и сердечная история в нашем городе. Она такова: ветераны завода ЗИКСТО 10 лет назад, в марте 2004 года, преодолев все организационные препоны, установили на свои средства памятную доску на заводской проходной своему легендарному директору. Заводчане считали Алексея Сергеевича Ворожева одним из лучших представителей истории нашего города. Воспоминаниями о любимом директоре делились десятки заводчан, в чьей памяти он жив и через 30-40 лет после своей кончины. Поистине народная любовь и вечная память, проверенная временем, достойная уважения и запечатлённая в мемориальной доске его коллегами.

А вот другая попытка врачей – ветеранов не преодолела всех преград бюрократизма и бессердечия. Речь идёт ещё об одной странице в истории города.
Илья Васильевич Приказчиков, выпускник МГУ, человек яркой судьбы, участник трёх войн, ещё в 1930 году открывший в Петропавловске первый Казахстанский институт физических методов лечения. Заслуг и достижений у этого врача – подвижника вполне хватает, чтобы увековечить его имя на памятной доске. И.В. Приказчиков 17 лет проработал и в онкодиспансере. «С его именем связаны первые успехи в деле профилактики и лечения онкобольных, само становление онкологической службы в нашей области… Установить мемориальную доску в память о главвраче И.В. Приказчикове сегодня в планах администрации областного онкологического диспансера». Так писала историк – краевед Т.В. Макарова в 2006 (!) году (книга «Петропавловск. Страницы истории», издательство «Северный Казахстан», 2008 г.). Сколько лет минуло?! А между тем, онкология не самая безобидная и побеждённая на сегодня болезнь. Потомкам стоило бы быть более благодарными нашим предкам, бескорыстно служившим Отечеству.

Петропавловск за последние 20 лет пережил немало трудностей. Но жизнь налаживается, вот уже и численность населения возвращается к исходным 200 тысячам, приехало много новосёлов, в городе много строят. Но границы старого города по-прежнему дороги старожилам, а история Петропавловска всё ещё нуждается в своих летописцах – краеведах. Молодёжи, погружённой в современные технологии, было бы интересно и полезно воспроизвести электронную версию старого города. К сожалению, маловато исходных материалов. Ежегодно на День города на главной улице выставляют для обозрения десятка два старых популярных фото. И всё время одних и тех же!

В уже упомянутой книге Т. Макаровой «Петропавловск. Страницы истории» есть любопытная статья «Фотографии из семейного альбома» о нашем земляке Николае Дмитриевиче Барашкове (1926 – 2003 г.г.), фронтовике, человеке с художественным чутьём. Вернувшись в 1950 году в родной город, он сумел по достоинству оценить красоту Петропавловска. К тому времени у нас ещё не начался тотальный снос и перестройка старого города. Поэтому лейтенант Барашков, увлёкшись фотографией, успел запечатлеть множество старинных уголков. Его главным увлечением до последних дней оставалась фотография. «Всё наследие Петропавловского фотолюбителя составляет 20 увесистых альбомов, не считая слайдов» («Петропавловск. Страницы истории»).

После смерти Николая Дмитриевича его вдова передала все работы в краеведческий музей, а это около 300 фото и негативов. Очень хорошего качества и художественного уровня. Где эти фото из нашей истории? Ни выставок, ни упоминаний о фото нынешние горожане что-то не припомнят. Жаль…

«Здание являет собой образец исторической планировки провинциального купеческого города, характерной для конца 19 – начала 20 века, выразившейся в плановой комплексной застройке жилых зданий, и является архитектурным наследием города». Этот вердикт помещён под фотографиями в фотоальбоме «История Петропавловска в фотографиях архитектурных памятников» Северо-Казахстанского областного госархива (Петропавловск, 2008 г.).

К сожалению, эти фото не вносят особой ясности в историю архитектурных памятников, вероятно, и потому, что и качество, и количество их оставляет желать лучшего. Что вполне объяснимо: революция, Гражданская война, пожар 1919 года не способствовали полному сохранению архивных фондов. Краеведы говорят, что наиболее ярко материалы о прошлом Петропавловска представлены в архивах городов Омска, Санкт-Петербурга, Оренбурга. Значит, есть ещё возможности для поисков и пополнения фотоматериалов.

Кроме уже упомянутого списка памятников архитектуры А.И. Семёнова, существовали ещё и советские списки 70-80-х годов. Пробный список этих объектов в новейшей истории появился и в 2005 году, числом более 70 наименований. Но уже в окончательном списке № 358 от 2010 года исчезли некоторые объекты – одни бесследно, другие, со следами увечья, безжалостного уродства на потребу собственников, стоят неопознанными в черте старого города. По большей части, это ныне объекты общепита, косметические салоны, магазины, и нет даже мало-мальского напоминания об их истории. Почему бы не поместить рядом на билбордах старинные фото этих вековых памятников? Ведь дома, как и люди, имеют свою историю. Так, здание, где располагались Сиротский банк и Городская управа, имеет несколько фотооткрыток 1905-1906 годов. Вот и напомнили бы горожанам у нынешнего общепита, обшитого жёлтым алюкобондом, о вкусах и служении городу наших предков.

А если не заглядывать в позапрошлый век, а только в 30-ые года века двадцатого, то можно отметить ДК железнодорожников (ныне – городской Дом Культуры). Здание является ярким образцом архитектуры советского конструктивизма 1920-х годов. Этот стиль до сих пор высоко ценится в мире. Здание сохранили, и спасибо, что не обшили и его алюкобондом, сохранив экстерьер памятника. А конструктивисты, между тем, невольно бы вздохнули от нынешнего соседства во дворе с позолоченной эклектикой. Как там поживает архнадзор? Не очень сладко задремал ли..?

А вот ещё одна история из жизни памятников архитектуры. В 1946 году в городе Петропавловске пленными немцами были построены общественные здания и жилые дома, некоторые из них вошли в списки памятников архитектуры. Интересна история одного из них. Речь идёт о ДК завода им. В.В. Куйбышева. С конца 1940-х годов этот очаг культуры был ещё и кинотеатром, и заводской библиотекой (адрес – ул. Каманина, 61). Типично немецкая архитектура (прежде – невиданная в наших краях) использовалась на полную катушку до строительства нового Дворца культуры завода. Интересно, что даже в архивах заводоуправления ЗИКСТО фото этого здания для нас не смогли обнаружить.

Теперь на этом месте сооружён очередной супермаркет, коих уже десятки есть в нашем городе. Самое замечательное, что в этом строймаркете в минувшем году была выставлена коллекция дореволюционных открыток с видами Петропавловска. Заметьте, не в краеведческом музее, не в выставочном зале, а в обычном магазине – самом демократичном и доступном заведении. Сделал это наш земляк Александр Гончар, известный в городе филокартист и очень скромный человек. Когда видишь эту коллекцию, то невольно дух захватывает: качество открыток отменное, а удивление, восхищение и ностальгия по старине охватывали многих посетителей магазина. Рискованно-то как: такое сокровище, и – в народ! Невольно вспомнился древний латинский девиз, который любили использовать гуманитарии, завершая свой труд, в числе их и гениальный Л.Н. Толстой: «Quod potui – feci, — faciant meliora potentes!» – «Что мог, я сделал. Пусть, кто может, сделает лучше!»

Потрясающая коллекция! Уникальные фотооткрытки!

А история с поисками фото ДК Куйбышева («Кубышки», как звали его в среде молодёжи этой заводской слободки) закончилась успешно. Фотография нашлась у нашего земляка – заводчанина, фотографа с юных лет, инженера – конструктора Г.Н. Краснова. Спасибо за неравнодушие и любовь к истории города, Герман Николаевич! Техническая интеллигенция – это особое достояние Петропавловска: умные, хорошо образованные (троечников-то на заводы «оборонки» не направляли, наверное).
— Любите ли вы Петропавловск так, как любят его те, кто вырос здесь, прожил долгую жизнь в городе?

Такой вопрос хочется задать всем молодым новосёлам и чиновникам, от которых подчас зависит судьба многих исторических объектов города. Очень обнадёжило обещание Акима о том, что «на костях строить Торговый Дом не будем». Но это речь шла о бывшем кладбище возле Всехсвятской церкви. И вот уже который год местные власти нацеливаются на «точку» застройки возле Драматического театра: то фонтан, то детский парк затевали. Напротив же, почти 20 лет стоит остов бывшего Торгового Дома купца Р. Яушева (1915 г.) – ул. Брусиловского, 20. И «точечная» застройка Дома Молодёжи, которую планируют в 2014 году на мемориальном кладбище возле Вечного Огня, где были захоронены около 300 человек, наверное, уместнее через дорогу: там и стены мощные уже есть, и коммуникации рядом.

Если же мемориальное кладбище за Вечным Огнём приведут в порядок – по назначению, то благодарная память горожан, думается, надолго сохранит в сердце доброе дело в защиту истории и здравого смысла.

А с Домом Молодёжи петропавловцам, конечно, не везёт: первоначальный замысел этого здания в центре на огороженной площади не сложился. И, как пишут в городских СМИ, «огромная территория бывшей площади Достык, проданная частным лицам, до сих пор уродует облик города заброшенным домостроем» (газета «Добрый вечер» от 16 мая 2014 года). Так куда же смотрит архнадзор и вся армия архитекторов-чиновников?

Да, центральной улице по нечётной стороне как-то очень не везёт: смели множество домов напрочь, и всё кануло без памяти. Недавно на городском сайте в Интернете я увидела фото, которое было обозначено, как «Старая больница» (ул. Первомайская, ранее – ул. Почтамтская). Этот дом принадлежал семье врача А.И. Мухина до 1930 года, а сам врач А.И. Мухин – это, как известно, история города.

Первая Городская больница в парковой зоне долгие годы была гордостью и целительным очагом для всего города. Давно уже нет этой больнички за парком, а её № 1 теперь носит бывшая железнодорожная больница. Не сохранился и дом Мухина, уничтожено кладбище, где он покоился. Пытаясь сохранить память о докторе Мухине, врачи – ветераны, краеведы и депутаты установили мемориальную доску в 2002 году на входе в поликлинику № 1, что рядом с улицей, которую когда-то называли Больничной, а теперь это – Парковая улица. Горожане просили тогда, чтобы улицу Первомайскую, где жил врач, переименовали в честь доктора Мухина. Но – отказали…

И почему чиновники Петропавловска так не любят и не чтят наших выдающихся врачей 20 века? Вот малые детки боятся уколов, а взрослые дяди почему? Наверное, и лечатся они где-то не здесь, а за пределами Петропавловска или вовсе не болеют…

Как же мы храним память о старом Петропавловске? Есть архивы, музеи, а ещё личная память горожан и семейные альбомы со старыми фотографиями. Вот и у коллекционера Виктора Фёдоровича Никонова есть до сотни фото старого города второй половины 20 века. Спасибо ему за любовь к родному городу! И сколько же ещё фотографий и документов хранится в семейных архивах у многих…

А пока мы предлагаем всем, кто интересуется и помнит раритеты Петропавловска, новый альбом издательства «Северный Казахстан». Очень небольшой тираж альбома «Старый город Петра и Павла» порадует и тех, кого судьба унесла в далёкие края. Малая родина – это часть жизни, а иногда и вся жизнь в родных Пенатах.

Закончить хочется стихами поэта северного Приишимья Владимира Георгиевича Шестерикова:

Манит нас с ногтей младенческих
Эпох таинственная связь,
Причуды теремов купеческих
И деревянных кружев вязь.
Белеет церковь, словно парус,
Виднеясь нам издалека,
Живи и здравствуй, Петропавловск,
И славен будь во все века!

Надежда КИРИЛЛОВА, краевед
  • avatar
  • 5
  • Количество просмотров топика 1974

Телибеков предлагает провести выборы акимов Алматы и Астаны

Интересное предложение. Ну, хотя бы выборы глав городских микрорайонов разрешили...
Телибеков предлагает провести выборы акимов Алматы и Астаны
  • avatar
  • 0
  • Количество просмотров топика 1007

Тень Города...

Что-то нет до сих пор на mypiter.kz фотоотчётов с «дня города» 17 августа… Ну да ладно! А у меня вот рационализаторское предложение есть. Сделать праздник дня города Петропавловска «кочующим» по всему году! Поставить в маслихате барабан (такой же, как у Якубовича) с 365-ю секторами — по числу дней в году. Раскрутить и посмотреть — на какой дате стрелка барабана остановится, той датой и делать день города… Это ж здорово! — иногда он будет совпадать с Новым Годом, иногда — с 8 мартом или вообще — с 1 апреля. Вот только если на 12 июля выпадет, то переигрывать нужно будет…

Но менять можно не только время, но и место празднования! Этим летом оно было на Пёстром, в следующем году праздник можно провести в посёлке Солнечном (только не в Новопавловке!), потом — в Бишкуле (можно на ипподроме), потом — в Соколовке… Да и зачем вообще ограничиваться рамками Кызылжарского района? Один раз можно день Петропавловска провести даже в самой Астане, или, на крайний случай, хотя бы в Алматы. Хотя по мне бы удобнее было — в Париже или в Майами (мечты, мечты!)…

Прошу поставить это предложение на голосование в маслихате! Ну, если уж оно, как говорится, не пройдет, то у меня есть ещё одно. Днём города можно назначить 29 февраля. А что? Такая большая экономия получится для местного бюджета! Праздновать то нужно будет лишь раз в четыре года…
  • avatar
  • 3
  • Количество просмотров топика 1394

С днём рождения, Петропавловск: фотоотчёт

17 фото
image
Фото с дня города, более подробно.
  • avatar
  • 0
  • Количество просмотров топика 1673

С Днём Рождения, Петропавловск!

Горожане поздравили свой родной город — Петропавловск — с днём рождения!

Крестный ход — крестным ходом: строго говоря, он посвящён не дню города, а апостолам Петру и Павлу. И, было бы очень здорово, если бы 12 июля прошли мероприятия, посвящённые непосредственно именно Петропавловску. Но, как и ождидалось, никаких таких мероприятий не произошло. Ни городские власти, ни общественные организации (официально) никак в этом не отметились, не проявили, к сожалению, своего участия…

Зато, некоторые петропавловцы — настоящие энтузиасты и патриоты города — вышли вечером 12 июля на главную площадь, чтобы принять участие в своеобразном мини-«флеш-мобе». Что происходило и как это всё выглядело — смотрите ниже в небольшом фотоотчёте.











P. S. Более подробный фотоотчёт опубликую отдельным топиком.
  • avatar
  • 1
  • Количество просмотров топика 2343

Неофициальный День Города

12 июля — настоящий День Города Петропавловска. И пусть с этим не согласны нынешние городские власти: по их мнению, День Города нужно отмечать в августе. С властями не поспоришь — особенно в нашей демократической стране… Ну что теперь тут поделать — раз так произошло? Что петропавловская крепость была заложена именно в день святых апостолов Петра и Павла. Да, святые эти — «христианские». Но не только! Петр и Павел — ученики Иисуса, который по исламским воззрениям есть никто иной как пророк Иса. Получается, 12 июля — день города, названного в честь учеников одного из пророков! Почему бы не отпраздновать, «отметить» такой день не только христианам и атеистам, но и приверженцам ислама? Разумеется, без всякого алкоголя и прочих увеселений — начался священный пост Рамадан.

Поэтому, есть предложение. Пусть кто желает — празднует День Города тогда, когда укажут «свыше». Но всё же, для многих коренных горожан Днём Города останется всё равно 12 июля. Пусть и неофициальным.

В честь такого неофициального праздника можно было бы провести нечто вроде «флеш-моба». Скажем, на тему «Я люблю тебя, Петропавловск» (сравните, вот ссылка на флеш-моб «Я люблю Владивосток» — http://www.youtube.com/watch?v=Aypr7wJVm3Q). Не думаю, что для такой «акции» нужны какие-нибудь особенные аксессуары, можно было бы вечером 12 июля, после работы, просто прогуляться по городу. По главной улице — Конституции, по главной площади города…

Кто из посетителей mypiter.kz — «за»? Давайте посмотрим, сколько нас таких — любящих и чтящих историю своего родного города!
  • avatar
  • 1
  • Количество просмотров топика 2082

«Культура может выполнять роль нефти»

Может быть, такой центр открыть и в Петропавловске тоже?



Лариса Черненко

«Культура может выполнять роль нефти»


Известный политтехнолог, арт-менеджер, публицист Марат Гельман намерен создать центр современного искусства в Алматы. Об этом он рассказал на встрече с журналистами и художниками 2 марта 2013 г., на которой также представил свое видение новой культурной политики и значения специализированных институций в развитии современных городов.

Продвигать проект Марата Гельмана в Алматы будет глава «Евразийского культурного альянса» Игорь Слудский. Накануне этот вопрос арт-менеджер обсуждал с городскими властями и сказал, что встретил понимание. «Главная задача заключается в том, чтобы власти захотели это сделать и наличие амбиций в продвижении проекта. Помощь, которую я могу оказать, это дать вам какие-то аргументы, для того, чтобы вы, разговаривая с властями, могли их как можно быстрее вывести на современное искусство», — сказал он.

В Алматы арт-менеджер также приехал почтить память казахстанского художника Молдагула Нарымбетова, скончавшегося год назад от инфаркта. «Молдагул был моим другом, я приехал на его выставку. Прошли переговоры с начальниками от культуры. Хотим в июне во время фестиваля «Белые ночи» в Перми сделать территорию «Кызыл трактора». Пригласить их на два месяца, чтобы они показали себя. В Перми очень любят Молдагула и знают его», — сказал Марат Гельман.

Справка

Казахстанский художник, скульптор, автор перфомансов Молдакул Нарымбетов активно продвигал в республике и за рубежом традиционное и современное искусство. Был одним из лидеров группы «Кызыл трактор», образованной в Шымкенте в 1990 году и до 1995 года носившей название «Трансавангард». В выставках принимал участие с 1977 года. Работал в различных жанрах — инсталляция, живопись, скульптура, перфоманс. Принял участие в более чем сорока международных выставках, в том числе в Австрии, Швейцарии, Германии, Чехии, США, Италии, России, активно взаимодействовал с Маратом Гельманом, открыл школу современного искусства.


На встрече Гельман признался, что любит казахстанских художников. «Бывший алматинец Саша Бреннер одно время был самым ярким художником в Москве. Ербол Молдибеков — я делал его выставки и в Москве, и в Италии. Мне нравится здесь искусство. Меня в Москве часто спрашивают, а чем отличается казахское искусство от московского, европейского. Ответ тут неочевидный. Я не говорю о том, что этнография какая-то проявляется, корни, а какой-то эротизм. В Москве художники, к примеру, не интересуются отношениями между мужчиной и женщиной, — пояснил галерист. — Как-то это выпало, переместилось в глянцевые журналы, в другой формат. Интерес к казахской выставке большой, у нас ее просят и в другие музеи, он связан именно с этим. В казахской выставке было очень много романтики отношений между мужчиной и женщиной».

Ключ, который открывает города

Затем Марат Гельман перешел поделился своим взглядом на развитие культурной политики и современного искусства, которые не могут существовать друг без друга.

— Современное искусство – это ключ, которым неизбежно будут пользоваться все города. Интересы городов полностью совпадают с интересами художников. Городу нужно такое событие, чтобы он прозвучал на весь мир, художник хочет того же самого. Город хочет, чтобы очереди стояли на концерты и в музеи, и художник хочет того же. Любой город сегодня нуждается в современном искусстве, кто-то раньше это понял, кто-то позже поймет, но это все равно произойдет. Город должен для людей иметь притяжение, чтобы хотелось в нем жить, кроме того, город поменял свой функционал. Когда-то он защищал от врагов, потом стал торговым местом, потом местом, где люди работают: такая индустриализация. Сейчас и она ушла из города, и защищать ничего не надо, и торговля идет электронным способом. Сейчас у людей появилось огромное количество свободного времени, и город превратился в бизнес по обслуживанию свободного времени. И если город сумеет выстроить этот досуг – обслуживание свободного времени, то он удержит население. Очень многие города нашли такой ключик, как современное искусство. Территориальный маркетинг быстрее всего развивает через культуру – город получает свое лицо и становится более или менее известным. И если в Казахстане, в Алматы современное искусство находится в подпольном положении, то это говорит о том, что городские власти сильно отстают в понимании того, что такое город. По отношению к казахстанским властям это простительно: они занимаются большой политикой, но по отношению к городским властям это непростительная ошибка. Другого пути развития города нет. Даже актуализация прошлого происходит только тогда, как на него смотрит современный художник. Сегодня в топе находятся те художники, которые интересуют, прежде всего, молодых художников.

Представляя новую культурную политику, Марат Гельман подробно остановился на ее главных составляющих, главным из которых является непосредственно сам город.

— В этом смысле хороша модель Германии, где вообще нет федерального министерства культуры как такового, а есть земли с мощными культурными институциями, и даже каждый район Берлина имеет своего министра культуры. Второе. По советской инерции культура до сих пор относится к социальному блоку. Любая политика переводится в финансовую политику – распределение бюджета. При формировании этого бюджета есть три кармана: Хочу, Могу, Надо. Надо – это затраты инфраструктурные. Хочешь не хочешь, а дороги, условно говоря, чинить надо, электричество гореть должно. Хочу – это инвестиции какие-то, мечты о чем-то. И могу – это помощь. И не важно, кто делит этот бюджет и делает выбор – президент, губернатор, просто человек. При этом искусство попало в раздел «Могу» — искусству помогают. Кому у нас обычно помогают? Больным, старым, малым, убогим и — культуре. Внутри этой корзинки помощи культура находится на самом убогом месте. Так как происходит недофинансирование, вообще нет смысла говорить о какой-то культурной политике. Средств хватает только на то, чтобы содержать культуру как отрасль, условно говоря, обогревать стены. Например, в Ульяновске есть музей Ленина, и весь бюджет министерства культуры уходит на содержание этого здания, они даже внутри него ничего не могут сделать. Поэтому первое, что мы говорим: если мы хотим какой-то культурной политики надо ее убрать из социального блока и посмотреть, как ее можно распределить в инфраструктурном блоке. Хочешь не хочешь, а надо платить и в блоке развития, то есть «Хочу».

Нужно быть уникальными

Иными словами, культурная политика должна стать частью большой политики, иначе она не имеет смысла. В качестве примера Гельман привел свой опыт преобразования Перми, когда умирающий город благодаря созданию центра современного искусства превратился в развивающийся. «В Перми 60% молодых людей от 18 до 30 лет хотели уехать из города — это катастрофа. В каких-то городах через культуру можно решать национальные проблемы. Культура как инструмент может выполнять роль нефти. Итальянцы зарабатывают на культурном наследии за счет туристов больше, чем русские на нефти. Русский музей «Эрмитаж» фактически финансирует Санкт-Петербург, потому что все туристы его посещают», — привел он примеры.

Развитие экономики без искусства в настоящее время в принципе невозможно, считает галерист. «Можно посмотреть структуру — как изменилась экономика за последнее время по секторам. 100 лет назад сельское хозяйство составляло 90% экономики, сегодня – это 4%. Сегодня все больше то, что казалось несерьезным, становится серьезным, а то, что приносило деньги, становится универсальным. Сегодня транснациональные корпорации забирают у городов возможность на чем-то зарабатывать. Возьмем гостиничный бизнес – он везде одинаковый: перемещаясь по миру, я все время попадаю в одно и то же пространство – одинаковые номера с одинаковым набором услуг. Это универсальная сеть. Уникальное начинается тогда, когда я выхожу за эти рамки и попадаю в какой-то музей. И это универсальное (отель) не имеет смысла, если нет уникального (музея). Нам имеет смысл занимать не универсальным, а уникальным. Техника, технологии, нефть – это все универсальные продукты, нам имеет смысл заниматься уникальным, в том числе и с точки зрения экономики.

Кроме того, основами экономики будущего становятся культурные различия. «В технологиях есть такое понятие, как отставание, а в гуманитарной сфере нет такого. Это важный момент. Универсальное нужно заимствовать как уже готовое и не тратить на это финансы, ресурсы и д.т. У каждого города для развития может быть какая-то своя зацепка: для кого-то — миграционные процессы, для кого-то нехватка туристов, но общая формула такая, что искусство переходит из социалки в разряд развития. Но и есть еще и вторая базовая вещь: культурный досуг является частью инфраструктуры, — продолжил Гельман. — Это задача власти – обеспечивать насущную культурную жизнь, она такая же обязательная, как чинить дороги и включать электричество. Это сложно объяснить, нужна какая-то революция в головах. В Перми это было просто: когда эти 60% желающих уехать превратились в 11%, то уже ничего не надо было никому ничего объяснять. Есть в этом и другой положительный момент, когда мы сделали модным посещение музея современного искусства, люди стали посещать и другие музеи. За счет этого ресурс свободного времени кто-то потерял, сократились какие-то криминальные вещи. Как подсчитать властям мультипликативный эффект, как представить экономическую выгоду? Убедительно с этой задачей не справился никто, вернее, почти никто. Поэтому мы обычно рассматриваем кейсы, то есть, не теории, а примеры.

Существует кейс Кельна, когда одна институция меняет полностью структуру города. Кельнский собор все знают: Европа маленькая. Люди утром на поезде приезжают, полдня посмотрели собор, пообедали и уехали дальше. Появился музей современного искусства – две институции – и люди начали ночевать. И вдруг выяснилось, что через Кельн проходит огромный поток. Они там раньше нигде не жили, их даже не считали, и пришлось менять структуру – строить отели, рестораны и т.д. Экономика города изменилась только за счет того, что появилось еще одно место для обязательного посещения. Есть кейс Глазго – город, который должен был умереть, он близок к Пермскому кейсу. Промышленность ушла, росла криминализация. Вообще все города должны поменять свою экономику, потому что жизнь поменялась. Когда это делается за счет культуры – это самый быстрый и самый оптимистичный способ. Есть, конечно, и неудачные попытки. Здесь некая технологичность не менее важна, чем правильность направления мысли. Все случается, когда присутствуют три составляющие: желание, понимание и умение. Власть должна хотеть изменений, иметь понимание как стратегичность мышления и умение. Надо все время смотреть, чтобы присутствовали все три составляющих.

Как я понял из разговора с городскими властями Алматы, у них такое желание есть. Значит, следующий этап – это понимание: что делать? На третьем этапе умения имеет смысл приглашать каких-то варягов, которые умеют это делать.

Рецепты от Гельмана

В российской версии новая культурная политика состоит из четырех пунктов.

1. Децентрализация. «Делаешь акцент на города — разрушаешь весь этот ужас культурной политики центральной, которая в России всегда была и приводила к чудовищным результатам. Децентрализация – это проблема, с помощью которой мы покупаем большую власть. В каждом городе создается своя культурная среда», — пояснил Гельман.

2. Перенос финансирования культуры из социального блока в блок развития.

3. Связанность бюджетов. «Как это объяснить? Например, приезжаешь в провинциальный Воронеж, там симпатичный кустодиевский музей. Всего 70 посещений в месяц. Начинаешь выяснять — почему? Они работают только в рабочие дни до 6 часов вечера, а в выходные не работают. И как попасть в этот музей? Притвориться больным, взять отгул на работе? Любая культурная инициатива, кроме культурной логики, должна обязательно думать о внешней логике. Надо, чтобы финансирование было напрямую связано с этой внешней логикой. Надо поставить этот музей в ситуацию, когда зарплата зависит от посетителей или еще как-то, чтобы они начали думать. Я бабушкам доплатил деньги, чтобы в рабочие дни они работали до 8 вечера и работали по выходным. Посещение увеличилось до 5 тысяч – просто людям дали возможность попасть в музей», — рассказал он.

Суть заключается в том, что половину бюджета должны давать другие ведомства, которые «заказывают и держат тех в тонусе, чтобы они выполняли работу».

Самый сложный 4-й пункт, считает Гельман, когда нужно создавать определенную ситуацию, тип действий, который приведет к желаемому.

— Есть четыре типа управленческого действия – действуем, содействуем, создаем условия, договариваемся. Задача властей — визуализировать направление культурной политики, второе – содействовать профессиональным институциям в реализации программы, третье – создаем условия, чтобы они развивались, попадали в грантовые конкурсы, фестивали, — сказал арт-менеджер. – Ну, и договариваемся – берем то, чего у нас нет, но должно быть, например, китайское искусство. Привести то, чего у нас нет. Это важный момент. Представьте себе книжный магазин, где есть книги только алматинских писателей: будет ли он популярен? Культура не может строиться по этому принципу, культурный менеджмент должен обеспечить сначала интерес – сделать книжный магазин – где есть все, а потом можно выделить отдельный стеллаж для городских писателей.

Однако Марат Гельман затруднился дать точное определение, что же является современным искусством. «Что такое современное искусство – каждый сам определяет. Легче сказать, что не является искусством. Современное искусство познается в тот момент, когда ты с ним встречаешься, когда это тебе интересно», — сказал он, заметив при этом, что оно обычно не является комфортным для власти, но в то же время заставляет размышлять и дискутировать.

Forbes.kz
  • avatar
  • 0
  • Количество просмотров топика 844

Песни (видео) о Петропавловске




  • avatar
  • 0
  • Количество просмотров топика 1188