Живые. Татьяна Петровна


Татьяна Петровна Куксина
(источник фото)

Я был влюблён в историю с первого класса, когда и предмета-то такого ещё не вели. И впитывал, как губка, любую информацию на историческую тему. В четвёртом классе, когда подошло время изучать предмет, меня перестала интересовать школьная программа в силу её убогости по сравнению с уже известными мне знаниями. Поэтому и учителя историки, с которыми меня сводила судьба, почти не запоминались.

В шестом классе историчка указала на кажущуюся неточность в моём ответе. Вынужденный спор привёл к тому, что доводы преподавателя были полностью разбиты. Под грузом неопровержимых фактов, приведённых задетым за живое учеником, и доказательной базы в виде целого абзаца печатного текста, пожилая историчка сдалась и признала свою ошибку. А потом она ушла на больничный и вскоре вообще вышла на пенсию.

Со сменившей её учительницей у меня сложились неплохие отношения в форме старого доброго нейтралитета. Я до сих пор здороваюсь, встречая её на улицах города, но ничего нового по предмету я из её уроков не извлёк.

И, тем не менее, была, была в моёй жизни и она – муза истории, гениальный преподаватель, прекрасный оратор, большая умница и просто увлечённый человек. Татьяна Петровна Куксина.

Она не вела предмет в нашем классе, но когда очередная историчка покинула по забытым мною причинам школу, Татьяна Петровна вынуждена была и нас взять под своё крыло.

Яркий живой рассказ, море дополнительного материала, сжатого до жёстких сорока пяти минут, но не вмещавшегося в эти рамки. Никто и никогда не сбегал с её уроков, и если звенел звонок, никто не спешил на перемену, пока учитель не заканчивала свой рассказ.

Именно от Татьяны Петровны я впервые услышал об академике Сахарове. В течение жизни мои оценки этой личности менялись от резко отрицательных до абсолютно положительных. Но в итоге я вернулся к мнению, высказанному тогда, как о великом физике и плохом человеке, — гений и злодейство.

Татьяна Петровна никогда не порицала здоровый смех и умела шутить. Однажды дежурная заглянула в класс и скороговоркой выпалила: «Татьяна Петровна, на совещание». И класс грохнулся в неимоверном ржаче, потому как всем послышалось: «На выход с вещами».

Именно после того совещания и поползли из учительской слухи, что у Куксиной злокачественная опухоль головного мозга. И однажды Татьяна Петровна легла в больницу, а зловещие слухи нашёптывали в уши: «Вы её больше никогда не увидите…»

Но лет через пять после выпуска я увидел из окна автобуса, как по улице шла наша любимая историчка. И не поверил своим глазам.

Под сводами Подгорного собора стояли и разговаривали двое – мужчина в рясе и сорокаоднолетняя женщина. Разговор был долгим и тяжёлым, и детали его мне, конечно, не известны. Но среди этих двоих стоял и третий – Всесильный и Всемогущий, который всё слышал.

Татьяна Петровна рассказывала отцу настоятелю о своей жизни, работе, своём атеизме, диких болях и страшной болезни. О том, что врачи выписали её из больницы, прямо и откровенно назвав дату, когда её не станет. Три недели, оставшиеся до зловещей даты, три недели, когда ноги сами принесли её в храм.

Она исповедовалась и причащалась каждый день. Она исповедовалась и причащалась каждую неделю. Она исповедовалась и причащалась каждый месяц в течение ещё более чем двадцати лет, подаренных ей Богом.

Когда в 2004 году судьба вернула меня в Петропавловск, наши дороги вновь пересеклись. Татьяна Петровна преподавала старославянский и библейскую историю в ныне закрытой Православной гимназии под горой. Она выступала с лекциями в школах, техникумах, колледжах и ВУЗах по всему городу. Проводила собрания и была неизменным лектором на занятиях готовящихся к крещению. И словом своим, как и прежде, зажигала сердца. И ещё она была замечательным краеведом, по крупицам собиравшим сведения о прошлом Петропавловска.

Но однажды она умерла. Умерла тихо и мирно. У неё никогда не было ни мужа, ни детей. Единственная родня по крови – младшая сестра, приехавшая на похороны из Днепропетровска.

Но семья её велика, потому что многие, кому посчастливилось её знать, впустили эту женщину в свою жизнь как родного, светлого и мудрого человека. Потому что мы, её ученики и единоверцы помним рабу Божию Татьяну и молимся.

Отпевали её в соборе Святых Первоверховных апостолов Петра и Павла. Была большая лития (панихида), на которую пришли люди со всех концов города.

– Вечная память – окуривал тело дым ладана из кадильниц.
– Вечная память – прощались православные.
– Вечная память…

Икона Богоматери в киоте. За стеклянной дверцей перед образом натянуты нити, провисшие под грузом драгоценных колец и серёжек – дары в память о свершившихся чудесах физических и духовных исцелений. И слова Татьяны Петровны Куксиной: «Висят там и мои серебряные серёжки…»

Со Святыми упокой, Господи, рабу Твою Татиану, даруй Царствие Небесное и сотвори ей вечную память.

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.