Самозванец Петр Евдокимович Хрипунов.

Пётр Хрипунов, содержался в заключении в крепости святого Петра, позже, соглас­но резолюции Екатерины II, Хрипунов, «как поврежденный в уме», был отправлен в тобольский сумасшедший дом.
В 1780-е гг. на юге Западной Сибири действовал самозванец Петр Евдокимович Хрипунов, решивший продолжить дело Е. И. Пуга­чева. П. Е. Хрипунов (он также назывался Головенко, или Головин, или Головенок; Головнею был прозван отец самозванца за смуг­лость лица) родился в 1745 г. в Верх-Суерской слободе Ялуторовско­го дистрикта. В 22 года он был выбран крестьянским поверенным и активно участвовал в составлении наказа от Верх-Суерской слободы в Уложенную комиссию Екатерины II.
Во время восстания Е. И. Пугачева Хрипунов был мобилизо­ван в выписные казаки и в составе команды майора Чубарова коман­дирован на защиту Каслинского завода от пугачевцев. Однако вмес­те с другими выписными казаками Хрипунов перешел на сторону народной армии. В числе односельчан (бывших ополченцев из ко­манды Чубарова) Хрипунов попал в Уфимский повстанческий рай­он к И. Н. Чике-Зарубину («графу Чернышеву»). В одной из схва­ток с правительственными войсками П. Е. Хрипунов совершил героический поступок — подхватил из рук сраженного пугачевского атамана «значок». За этот подвиг «граф Чернышев» пожаловал сибирского крестьянина званием атамана.
Хрипунов принимал непосредственное участие в действиях повстанцев в Сибири. Свидетель тех событий — Е. Незамаев — позд­нее вспоминал, что в прошедшее «замешательство» Петр Хрипу­нов приезжал с «толпою» в 60 человек в Емуртлинскую слободу и, связав майора Салманова, сек его плетьми.Вместе с главной пугачевской армией Хрипунов принял учас­тие в боях под Оренбургом, Татищевой, Магнитной, Усть-Карагайской, Петропавловской [Урал], Степной, Троицкой. В сражении под Троиц­кой Хрипунов был пленен и отправлен в Исетскую провинциаль­ную канцелярию, а затем в Тобольск. Через какое-то время он был отпущен домой в Верх-Суерскую слободу. Как удалось избежать
наказания бывшему пугачевскому атаману, остается тайной.
С весны 1781 г. П. Е. Хрипунов находился «в бегах» на Иртыш­ской линии. В 1782-1783 гг. он жил на плотбище (вид пристани, где сооружаются плоты, барки, суда) купца Боровинского. Затем с товарищем Андреем путешествовал по рекам Оби, Бурле, они оста­навливались в деревнях Хабаровой, Овечкиной, побывали в Бар­науле, где зарабатывали на жизнь выжигом древесного угля.
Осенью 1783 г. П. Е. Хрипунов и Андрей забрели в с. Ирмень, где жили около пяти дней у крестьянина Ф. Пургина. Последний с большим интересом выслушал рассказы Хрипунова о пугачевской «замятие», об участии в ней самого повествователя и отвез гостя к своему товарищу крестьянину П. Борцову в Медведский станец Бердского острога. П. Борцов оформил ветерану пугачевщины «пашпорт» для беспрепятственной езды и сформулировал смелое предложение — «сделаем, ребята, компанию и составим указ, что государь Петр Федорович жив». Хрипунов, Борцов и Пургин обсудили эту идею. Предполагалось, что Хрипунов воспользуется именем Петра Ш, чтобы вновь поднять народные массы на восстание. Борцов соби­рался в надвигавшемся предприятии возглавить канцелярию «Пет­ра III> и составлять указы в народ. Пургин, умевший подписывать «под всякие руки», должен был скреплять указы росписью «Пет­ра Ш». П. Борцов обещал набрать из алтайских мастеровых и беглых людей (в 70-80-е гг. XVIII в. на р. Бухтарме и ее притоках сформировалась независимая от государства иромыслово-земледельческая община беглецов-«каменщиков») «партию» до 500 человек, чтобы выручить томившихся на Змеиногорском руднике шестерых быв­ших пугачевцев.Постепенно в головах заговорщиков созрел грандиозный, до­статочно ясный и связный план действий. Впоследствии на допро­се П. Е. Хрипунов вспоминал: «Если б он, Хрипунов, собрал злодей­скую шайку бродяг, себе подобных, то намерен был бы со оными идти в те горы (Алтайские. -И. П.) к упомянутым беглецам и наименовать себя государем Петром Федоровичем, и всех тех беглых обольстя наперед вольностию, хотел согласить с собою и со всеми бы оными намерен был идти в змеевские рудники, и всех там нахо­дящихся вольных и невольных, также и мастеровых людей с со­бою в шайку согласить же, которые несомненно с ним, Хрипуновым, и пошли, в рассуждении, что тут по большей части народ живет из беглых, а оттоль уже был по заводам и стал бы совокуплять народ, сколько было возможно, а по собрании бы великой толпы и по разорении тамошних местечек и городов и по обзаведении ружь­ем, порохом и пушками пошел бы до Тобольска, а по разбитии оного и далее в Россию до Казани и прочих городов, и все б оные, кото­рые только б мог разбить, дал бы вольность своей злодейской тол­пе грабить и разорять. Словом сказать, все б то делал и поступал, как в прошедшей бунт Емелька Пугачев, т. е. когда б кто не пошел к нему служить и стал противится, жечь города и разные селения, а из воинских чинов главных начальников и прочих штаб- и обер-офицеров и дворян вешать, а если б дошел и до Петербурга, и оной
бы разбил. То бы и был государем, так как был прежде Гришка Растрига».
Составной частью этого смелого плана была подготовка поч­вы для организации народного восстания. Хрипунов решил пер­воначально убедить сибиряков в том, что Петр Ш жив и готов возобновить справедливую борьбу за незаконно отнятый у него Екатериной II престол. Причем Хрипунов собирался при случае описывать внешность Петра Ш как весьма схожую с собственной, чтобы впоследствии, когда он сам уже под именем императора вернется в крестьянские селения, ему была бы обеспечена надежная поддержка.
Во исполнение своего плана Хрипунов принялся распростра­нять слухи о спасении царя Петра Федоровича в населенных пунк­тах по рекам Иртышу, Бурле, Кулунде, Чуману. В деревне Крутиха местные крестьяне выдали разгласителя властям как бродягу. Ялу­торовская нижняя расправа осудила его за отлучку без паспорта и «за ненаписание в ревизских сказках».
Скитаясь по Иртышу, П. Е. Хрипунов услышал интересные известия о «Петре Ш». Будучи в найме у казака из Кривого станца Н. Федоркова, он стал свидетелем разговоров между хозяином, ка­заком Резанцевым и неким «киргизцом», «что подошла на китай­скую границу сила немалая и стоит на 80 верст, тут сам государь Петр Федорович».
В июне 1786 г. Хрипунов отправился из Ялуторовска в путь, «на китайскую границу». Его сопровождали некий С. Копейкин и дворовый человек прапорщика Русинова Ф. Алексеев. Спутники Хрипунова соблазнились отправиться в дальний поход льготами, которые он обещал им по прибытии в лагерь «Петра Ш» (по 100 руб.в год жалованье, хорошее платье). Пройдя с 50 верст, Ф. Алексеев одумался и, «сожалея жены и детей», оставил сообщников.
Вскоре П. Е. Хрипунов очутился в Петропавловской крепости.В Егорьевском питейном доме его узнал рекрут Е. Незамаев, свиде­тель расправы Хрипунова над майором Салмановым в период пу­гачевщины. Встреча была радушной. Хрипунов угощал рекрутов (Незамаева, Зяткова, Фадеева) вином, провозглашал на дворе тост в здравие «государя Петра Федоровича». Заведя Незамаева за угол питейного дома, Хрипунов шептал ему на ухо: «Молитесь, ребята, богу. Государь Петр Федорович жив, и я де его недавно видел».
В той же Петропавловской крепости П. Е. Хрипунов уговорил бежать в мятежное «скопище», расположенное якобы на китайской границе, драгуна Сибирского полка Н. Гавриловского, который под­бивал к тому же своих сослуживцев. Но 25 августа Хрипунов был задержан. Спутника Хрипунова С. Копейкина поймали позднее — 10 октября в г. Таре.
В ходе последовавших допросов П. Е. Хрипунов внушитель­но и красочно описал приключения Петра III после поражения в восстании 1773-1775 гг. Оказывается, по словам Хрипунова, пос­ле разгрома пугачевцев под Казанью «великая толпа» с самим го­сударем Петром Федоровичем ушла на Черное море рекою Вол­гою. Затем Петр III со своими войсками, обойдя Черное море,
явился к китайскому государю, которой якобы первоначально не принял российского царя-избавителя и не дал ему «ни харчу и ни провианту».
Однако впоследствии, через полтора года, когда к Петру III
прибыл «грузинский царевич» с «Августом» («а кто он таков, Ав­густ, не знает), китайский государь уверовал в то, что к нему во вла­дения действительно прибыл российский император, и стал помо­гать ему. Хрипунов рассказывал, что рядом с лагерем Петра Ш стоит его брат король (с бритой головой) с войском же.
В подтверждение дружеских отношений между российским и
китайским государями Хрипунов поведал, что на именины к Пет­ру III, в Петров день, явился и китайский государь. По этому слу­
чаю на протяжении трех дней продолжалась пальба из пушек.
Согласно показаниям П. Е. Хрипунова, войско Петра Федоро­вича формировалось преимущественно из донских и запорожских казаков, а также из солдат и офицеров, одетых в немецкое платье, иноземцев. Хрипунов сообщил, что у избавителя есть артиллерия (до 15 орудий); что армия Петра III зимой живет в больших казар­мах (в каждой до 200 человек), а летом в палатках. Сам государь, рассказывал Хрипунов, живет в горнице, у которой несут караул
пешие казаки с ружьями. Спокойствие бдительно охраняют разъез­
ды и пикеты, поэтому обнаружить лагерь избавителя нелегко, а еще
труднее — туда попасть.
Армия Петра Ш находится в постоянной мобилизационной
готовности: есть мосты-понтоны, которые «сделаны на лотках, кото­
рые и обтянуты смоляным полотном, и вкруг их канаты с якорями,
а когда перейдут через реку, то снимают и свертывают, и один мост
можно увезть на двух верблюдах».
По рассказам П. Е. Хрипунова, воины Петра Федоровича «до­
вольствуются платьем… офицерам и прочим атаманам на рубашки
дают фанзу, а простым людям бязи, дабы и пестрые выбойки, а от­
коль оные доставляют в тое силу, не знает»; старшины и атаманы
носят дорогие шапки с золотыми кистями.
Во время первых допросов Хрипунов утверждал, что около года он сам провел в лагере Петра III, откуда некий полковник Ра­зин отправил якобы его, Хрипунова, в российские селения для того, чтобы он разглашал о Петре III. Да и сам государь якобы говорил Хрипунову: «Ты — атаман сибирский, то и поезжай в Сибирь и обо мне сказывай». Генералы и полковники Петра Ш, по словам Хри­пунова, также отправляли его готовить восстание в Сибири: «По­
езжай, за государя умирай, а мы де не хуже тебя, да умираем».
Кроме того, вымышленный полковник Разин якобы сообщал Хрипунову о планах Петра III пойти с войском на Сибирь двумя группами: одной — на Барнаул, другой — вдоль сибирской военной линии; захват Тобольска входил в планы Петра III.
Конечно, все рассказанное П. Е. Хрипуновым — плод народ­ной фантазии, в какой-то степени додуманной им самим. Самозва­нец был вынужден признать на допросе, что войска Петра III в дей­ствительности он не видел и в лагере избавителя не бывал. Соглас­но резолюции Екатерины II, Хрипунов, «как поврежденный в уме», был отправлен в тобольский сумасшедший дом. Это решение моти­вировалось тем, что замыслы Хрипунова «ни в котором месте не
возымели настоящего действия».
История Хрипунова стала, по существу, последней серьезной попыткой использовать самозванчество в широких социальных интересах. Впоследствии самозванцы продолжали появляться в сибирских городах и селах. Но это было преимущественно быто­вое, мелкокорыстное и эгоистичное самозванчество, не заинтере­сованное в широкой поддержке и не оставившее глубокого следа в
социальной истории.

Источник:
1. Побережников И. В. Сибирские самозванцы XVIII-XIX вв. / И. В. Побережников // Уральский сборник. История. Культура. Религия. — Екатеринбург, 2009. — [Вып. 7]. В. 2 ч. Ч. 1. — С. 123-136.

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.