Нехороший характер

Рассказ Матрёны Сидоровны Скидановой (в девичестве – Родно), жены героя рассказов «Станционный смотритель», «Жизнь – почтовый тракт». Записан в 1999 году. Оба с мужем долгожители, прожили более 90 лет, может, и сейчас живы.

Родилась я в 1913 году, в селе Медвежка, Булаевского района. В семье было десять детей. С родителями – двенадцать. Мать моя, Пелагея Терентьевна Колесникова, красивой была. А детство у неё было очень тяжёлым. Жили они на Украине. Сиротами с братом остались, когда ей было три года, а ему – шесть. Кто-то их пожалел, вырастил, но с братом разлучили. Снова встретились с ним, когда им было по шестьдесят лет, стариками. Брат так всю жизнь и прожил на Украине.
А мать, когда подросла, работала у немцев в экономии. Так зажиточные хозяйства в тех местах называются. Там и встретилась с моим будущим отцом, тоже батраком – Сидором Тимофеевичем Родно. Поженились, и подались с ним в Казахстан, на вольные земли. Тогда государство туда приглашало.
Получили они надел земли, рады без памяти, здесь и окопировались. Своими руками построили дом из самана, как все. Длинный такой дом. В одной горнице пол деревянный, в другой – земляной. Гладко так руками вымажем землёй, края выведем, уголки… Красота! И прочный…
Помню, в горнице круглая печь. Мы, дети, встанем вокруг, греемся, и семечки лузгаем. Много кожуры на пол нащёлкаем! Потом подметаем. Мать всё время на кухне – готовила, и на пашне работать успевала. А ещё женщины и дети пряли, ткали ткани, полотенца, ковры, дорожки, шали вязали, сита плели из конского волоса – всё самим делать приходилось, денег на покупное нет. Сестра Валя особенно рукодельница была, всё у неё получалось. Не училась, а шила всей семье шубы, пальто, костюмы, платья…
Отец, Сидор Тимофеевич, тоже на все руки мастер – и столяр, и плотник, и кузнец, и печник, ну и, конечно, земледелец. В праздник если одну рюмку водки выпьет, и всё. Мать совсем не пила. Отца мы боялись и уважали, даже став взрослыми. Строгий был! Перед едой, помню, приказывает:
— Молитесь!
Все падаем на колени, и молимся. А если кто ослушается – за ухо его, или на соль коленками. Минут двадцать-тридцать стоим. Больно! Плачем!
— А ну, вставайте!
Долго такой урок помнится, в другой раз приказы повторять не надо – по струнке ходим!
Работали все с детства. Сначала гусят пасли, потом начинали за животными ухаживать. Сеяли кроме пшеницы лён, коноплё. Коноплё после уборки недели по две в озере вымачивали. Потом вытаскивали, сушили, мяли руками, ногами, деревянными колотушками. Человек по пять стоим, топчемся. Потом отец сделал механическую мялку. Ткацкий станок – тоже его работа.
Мой брат Егор молодым погиб. Ездил на заработки в Карталы, как-то вёз домой тридцать пять рублей. Кто-то позавидовал, убили, деньги забрали. Другой брат, Анастас, войну прошёл, жил в Донбассе. Жил лет до шестидесяти. Детей у него не было. Гриша с Медвежки переехал жить в Алма-Ату. Тимофей, лет тридцати, погиб в аварии.
Жил Тимоша в другой деревне, по соседству. Заехал он как-то, до гибели ещё, ненадолго с товарищем домой, познакомил. Мы и понравились с Михаилом друг другу. Было мне лет двадцать, в 1933 году. Сватать меня приехала его мать, гречанка. Красивая, черноглазая. Но неграмотная. И стали мы жить в Возвышенском совхозе, в бараке, в одной комнате с его матерью. Прожила она 72 года. Голода у нас не было – ячмень, пшено мололи, и ели.
Через год после свадьбы поехала я, беременная, навестить своих родителей, там и родила, прямо у них дома, сына. Приспичило ему… Назвали его Альберт. Почему? Начальника мужа так звали, вот и назвали. Имя это мне понравилось. По-домашнему – Алик.
В 1936 году переехали в город, Петропавловск. На углу улиц Куйбышева – Моторная (Рузаева), где сейчас детсад стоит, построили домик, опять из самана. Сами топтали глину с соломой… Много работы, тяжёло. Алик, сын, к тому времени семь классов закончил. У баптиста Тагильцева выучился на фотографа. Тот в городском парке держал фотомастерскую. Затем сын закончил водительские курсы, и в армии служил уже шофёром, на Дальнем Востоке, в Советской Гавани.
После армии приехал к тётке в Москву, встретил в Люберцах хорошую девушку, женился. Невестка – красивая, кудрявая, высокая. Но вспыльчивая, как я. И внучка Ольга вспыльчивая. Жили они здесь, в Петропавловске. Сын кроме работы любил на рыбалку съездить, на охоту. А тут приходит известие из Чистовского совхоза, где мать мужа, свекровь жила. Пошла она к сестре Марфе в соседнее село – участок №2 того же совхоза, и не дошла. Пропала. Убили, верно. Так и не нашли…
А сыну в тридцать четыре года почки внезапно отказали, тоже умер. Остались мы без единственного сына…
Работала я в Петропавловской городской поликлинике, которая на Красноармейской была, в старинном здании. Санитаркой. Здание и сейчас стоит, а людей сколько сгинуло за время его существования… И нам с дедом уже по девяносто лет.
Как меня муж зовёт? Мотя. А я его, если в добром здравии (в хорошем настроении) – Мишенька. Только это редко бывает. Нехороший у меня характер!
Доктор в прошлом году пришёл, ругает, что в больницу не ходим. Спрашивает:
– Сколько лет вы вместе живёте?
— Семьдесят, — говорим.
— И не надоели вы друг другу?
— Нет, — говорим, — не надоели.
Да, Мишенька?..

Автор: Любовь Матвеева-Поротикова

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.