ВОСПОМИНАНИЯ: строительство пединститута



  Петропавловский учительский институт был создан в середине 30-х годов, на волне культурной революции в СССР, для обеспечения специалистами сельских школ, где зачастую преподавали случайные люди, просто умеющие читать и писать.

  Большие перемены в статусе института начались в 1955 году. Из двухгодичного учительского он был преобразован в четырехгодичный педагогический, а через год – в пятигодичный. В нем стали готовить учителей широкого профиля: физиков-математиков, филологов-историков, географов-биологов-химиков. Задача у него была уже другая — не просто обеспечить школы учителями, наспех подготовленными за два года, а повысить качество их подготовки до современных требований. Правда, и тогда многие выпускники стремились осесть в городе на любой работе, лишь бы не ехать в села, или уезжали оттуда, отработав положенные законом три года. Кадровый голод продолжался, поэтому вскоре было принято постановление – выдавать дипломы лишь после отработки. В самых отдаленных целинных совхозах и казахских аулах можно было встретить тоскующих столичных «штучек» – выпускников из Киева, Баку и даже из Москвы. Сельским выпускникам сам бог велел трудиться в родных краях, но некоторые из них тоже стремились осесть в городах. Как-то проверка показала, что на заводах города трудятся на разных, но не учительских должностях, более 600 выпускников пединститута – в то время это весь контингент вуза. Но основная масса все-таки уезжала туда, куда Родина пошлет. А посылала она в самые отдаленные уголки области. Учителей требовалось все больше.
  Через пару лет институт так разбух, что студенты перестали помещаться в своем здании на улице Ипподромной. Там оставили физмат и естгеофак, а филологический (его тогда называли литфак) перевели в старинное здание рядом с роддомом. Там размещалась школа колхозных кадров. По легендам, довольно большой дом до революции был построен под гостиницу, но так и не успел ею стать — его национализировали. На втором этаже этих «кадров» и разместили литфак. Внизу продолжали повышать знания сельские механизаторы и агрономы. Иногда они или их родственники, нагруженные мешками с провизией, вваливались в аудитории литфака и спрашивали какого-нибудь Ивана или Василия, внося разнообразие в занятия. Для студентов же не было ни столовой, ни даже захудалого буфета, а занимались по 4-5 пар.

  В темноватых и неуютных помещениях установили длиннющие некрашеные скамьи и такие же столы. Когда начались холода, выяснилось, что в здании нет отопления. Огромные печи, наверное, не топили с дореволюционных лет. Студенты терпели долго. Но однажды все 100 будущих филологов, устав стучать зубами от холода, поднялись и дружно вышли из аудитории, заявив вставшему на их пути декану В.С.Черникову, что не придут на занятия, пока в институте не будет тепло. На другой день декан, широко, но многозначительно улыбаясь, встречал их на том же пороге. В аудитории ничего не видно было от дыма печек. Но комнаты теперь чуточку прогревались, пришлось бунтовщикам, кашляя, сидеть в сизом облаке и слушать лекцию Василия Сергеевича, которые, кстати, всегда были очень интересными. Он вскоре стал любимцем студентов...
* * *

  Движение ССО – студенческих строительных отрядов тогда только зарождалось. Мы о нем еще и не слышали, а суровая необходимость заставила руководство области создать первый такой отряд в нашем институте. Разросшиеся факультеты занимались уже в две смены, но все равно не помещались в стареньких зданиях. А на улице Пушкина уже лет семь стоял кирпичный остов будущего пединститута. Не было денег на его завершение. Разговоры об этом долгострое велись на всех совещаниях. Только к 1957 году области удалось добиться финансирования строительства, давно выпавшего из всех планов. К тому времени размеры здания уже не соответствовали требованиям института, ведь планировалась оно под небольшой учительский. Но сдача его в эксплуатацию хоть немного решала проблему перенаселенности старых зданий.
  А работы было много – начать да кончить. Строительные организации тогда были малосильными и заняты плановыми объектами. Решили привлечь почти бесплатную рабочую силу – студентов. Еще весной факультеты по графику стали отправлять на кирпичный завод вынимать из раскаленных печей кирпич. Нас торопили. Не давая остыть кирпичу, мы в брезентовых рукавицах передавали его по цепочке. Жар стоял такой, что обувь на нас рассыпалась, что было настоящей трагедией для многих. Ведь большинство приезжих студентов жили на одну стипендию в 180 дореформенных рублей. В валенках в печь не полезешь, надевали модные ботиночки-румынки или туфли, у многих единственные.





  Здание начало расти. Его достраивали профессиональные каменщики с подручными-студентами. К лету стены были готовы. Отделочные работы под руководством профессионалов были полностью выполнены студентами. Из них создали бригады штукатуров, маляров, паркетчиков, плиточников. Но, конечно, ребятам поручали черновую работу. Они таскали тяжеленные окоренки с бетоном, кафелем, доски, бревна для перекрытий, укладывали и ровняли полы. Девушек учили штукатурить стены в каких-нибудь подсобных помещениях. Более сложные задания поручались выпускникам ПТУ из Башкирии. Они-то и делали лепнину и фигурную штукатурку на фасаде, в фойе оформляли колонны. Это была единственная бригада профессионалов. Все остальное выполнили студенты. Думал ли кто о технике безопасности, неизвестно. Девушки возились с ядовитыми лаками и красками, лазили по плохо укрепленным лесам с ведрами раствора, ребята устанавливали стропила и кровлю, даже не привязываясь простыми веревками. Слава богу, обошлось без травм, не считая отбитых молотками пальцев, разъеденных известкой рук да покрасневших от сыпавшегося в глаза шлака, когда прибивали к потолкам дранку. Зато мы освоили все строительные работы, многим пригодившиеся в будущем при ремонте сельских школ. Здесь же нам выдали первую зарплату. Все наши поездки на посевную и уборочную тогда не оплачивались, считались патриотическим комсомольским долгом.

  Однажды нашу группу отправили чистить давно вырытую каким-то механизмом траншею для водопровода, со временем осыпавшуюся и заплывшую грунтом. Мы добросовестно принялись выбрасывать землю и сразу наткнулись на человеческие кости. Траншея со стороны тогда несуществующей улицы Бостандыкской прошла прямо по линии могил, разрезав сгнившие гробы пополам. С одной стороны торчали кости ног, с другой – черепа. В лопаты попадали ребра, позвонки, медные солдатские пуговицы и нательные крестики. Костей было так много, что собрать их было невозможно. Мы стали выбирать только черепа, чтобы не хрустели под ногами, складывать их в кучку, как на известной картине В.Верещагина. Некоторые из глупого озорства вешали на прутья ограды. Бабки, шедшие на базар, расположенный на территории нынешней спортплощадке школы им. Кирова, в ужасе крестились. Городские студенты расспросили своих домашних. Кто-то из старожилов припомнил, что на всей территории базара и института, вплоть до завода им. Калинина, было Солдатское, или Крепостное, кладбище. А в церкви, расположенной примерно там, где сейчас спортзал, и уже тогда заброшенной, отпевали покойников. Ее тоже назвали солдатской, уже забыв почему. Такие события никого не удивляли, так как  Петропавловск, как и многие старые города, был построен на кладбищах . Обком партии – на мусульманском, большая часть детского парка – на еврейском и мусульманском, ликвидированных уже в 70-х годах.
  Все трудности – тяжелая работа с утра до вечера, питание пирожками и кислыми вишнями с соседнего базара, забинтованные пальцы – никого не отпугивали. На наших глазах вырастало, нашими руками было построено лучшее в городе здание, трехэтажное, не серое, как другое, а нежно-желтое, в стиле уже выходившего из моды сталинского барокко. Ведь тогда город был почти сплошь одноэтажным. Двухэтажные дореволюционные купеческие особняки да дома железнодорожников близ вокзала считались роскошными. А два дома за клубом им. Ленина назывались собственными именами — Трехэтажка и Пятиэтажка.
  К началу нового 1957-58 года учебного привезли бронзовую скульптуру Ленина. Стоила она, наверное, столько же, сколько все здание. Зато такой не было даже у тогдашнего обкома партии (позже здание областной больницы, ныне разрушенное). Там стоял бетонный Ленин и пустовал постамент Сталина, недавно снесенного темной ночью. Парням поручили начистить вождя специальным составом для чистки бронзы, что и было сделано перед самым открытием памятника. Ребята выпрыгивали из-под покрывала уже под торжественные речи руководителей области, открывавших новый институт и памятник вождю мирового пролетариата.
 
  Тот учебный год факультеты, строившие здание вуза, начали в новых, казавшихся невероятно светлыми, теплыми и нарядными, аудиториях. Потом филфак надолго вернулся в свою Школу колхозных кадров, переставшую существовать, но подарившую ему название. Старое здание на Ипподромной (в нем в годы войны размещался госпиталь, а учительский институт занимался, где придется) отдали школе №18.
* * *
  В институте стали появляться новые факультеты и отделения, им требовались аудитории, лаборатории, спортзалы. Строительство не прекращалось, и всегда применялась дешевая, почти бесплатная рабочая сила – студенты. Они строили общежития во дворе института. Их водили целыми группами на воскресники очищать от строительного мусора выраставшие на месте взорванных купеческих магазинов и особняков хрущовки, благоустраивать дворы.
  Но настоящей гордостью студентов поколения конца 50-х годов был первый в области стройотряд и самое красивое в городе здание – Нового Пединститута.

Автор текста: А. Рябухина, студентка выпуска 1960 года
Фото из коллекции автора,
а также из коллекции denis, фото современного пединститута — yulinka

3 комментария

avatar
Как понять фразу? "где зачастую преподавали случайные люди, просто умеющие читать и писать."
avatar
Прямо понять - перподавли случайные люди , просто умеющие читать и писать. Не хватало кадров. Много взрослых людей были просто немогратными и обучались на курсах Ликбеза - ликвидации безграмотности. Специалисты с высшим образованием были просто на перчёт.
  • iks
  • +1
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.